Канонир - Страница 1


К оглавлению

1

ГЛАВА I

Мы с Наташей наслаждались отдыхом на круизном судне. Светило ласковое солнце, невдалеке проплывали гористые берега, покрытые сочной зеленью лесов, в борт ласково била изумрудная вода Средиземного моря. Рана на руке ещё побаливала, но это не мешало нам сходить на берег в местах стоянок. Три дня мы стояли в Неаполе и пешком исходили старую, центральную часть города. Великолепные, старинной постройки здания в мавританском стиле заставляли надолго останавливаться, чтобы вдоволь насладиться зрелищем. Наталья без устали щёлкала новеньким цифровым фотоаппаратом, то и дело восхищённо вскрикивая:

— Ты только посмотри на эту статую!

Вечером, порядком уставшие, мы возвращались в порт.

На одной из припортовых улиц расположился «блошиный» рынок. Продавали всё — от старых кофемолок до поношенных плащей. Взгляд скользил по выставленным на продажу вещам, и я удивлялся — где

и сколько времени могли они храниться — ну вот та, например, шарманка с обшарпанным корпусом. Ей же не меньше ста лет! Или вот это зелёное платье, в котором могла ходить дама ещё в начале двадцатого века.

Стоп! Что-то зацепило взгляд, я обернулся. Старый антиквар продавал столь же старые вещи. Взгляд мой упал на старинное зеркало в бронзовой раме. Рама была в завитушках, хорошего литья, немного позеленевшая от времени. Я уже прошёл было мимо, но что-то кольнуло в душе. Такое же зеркало висело у меня раньше — в далёком средневековье, в него смотрелся я сам по утрам и разглядывали свои обновлённые лица после операций пациенты.

Я вернулся, поторговался немного для приличия и купил зеркало. Тяжёлое оно было — просто ужас, и пока я дотащил его до корабля, вспотел.

Наташа удивлялась и морщила носик:

— И зачем нам такая тяжесть? К тому же старое!

А для меня оно было как свидание с прошлым. Ведь не всегда мы ценим вещи только за их практичность, а храним старый фотоаппарат как память о деде или отцовскую зажигалку. Это не объяснить словами.

На трапе встретились отдыхающие из «новых русских». Дама брезгливо оглядела мою покупку, а господин в белоснежном костюме вдруг заинтересовался:

— Старина?

Я кивнул.

— И хорошо продаётся?

Но я уже не ответил — шел по коридору к нашей каюте.

Утром мы уже плыли в Афины, где за два дня стоянки успели осмотреть лишь малую часть достопримечательностей древнего города.

А вскоре круизный лайнер ошвартовался у пирса в Новороссийске. После тёплого солнца и вежливо-предупредительного обслуживания в Европе сильный пыльный ветер в Новороссийске и хамоватый таксист сразу спустили нас с небес на грешную землю.

Мы поужинали в гостиничном ресторане и быстро ушли к себе в номер.

Музыка в ресторане громыхала так, что разговаривать за столиком было решительно невозможно. И почему музыканты считают, что оглушительно громко — это хорошо? После европейских ресторанов и кафе с негромкой, ненавязчивой музыкой наши заведения казались просто вертепом.

Наталья полночи щебетала в номере о том, как ей понравился круиз. Для бедной учительницы и поездка в Москву казалась путешествием, что уж говорить о заморском вояже?

А далее жизнь покатилась по накатанной колее — дом, работа, редкие вылазки в выходные дни на лоно природы — пожарить шашлыков с друзьями, просто подышать свежим воздухом.

Наталья работала в школе, хотя я и отговаривал её как мог. На мой взгляд, в школе могли работать энтузиасты, потому как за такую зарплату работают или фанаты своего дела или мазохисты. Ну не ценит наше государство людей умственного труда, pi всё тут. Хотя от учителя, как, впрочем, и от родителей, зависит — будет ли ребёнок любить книги — источник знаний во все века, или ему отобьют интерес к учёбе. Лихие девяностые, когда авторитет образования упал, и когда жуликоватые и хитрые проныры могли делать состояния из воздуха, не обременяя себя заботами об образовании, уже канули в лету.

Я тоже работал, однако только на полставки — денег хватало. Свободное время посвящал самообразованию и усовершенствованию. Уж очень меня заинтересовали возможности гипноза. Ранее, занятый операционной работой, я не интересовался данным направлением. В соседнем городе практиковал довольно опытный и сильный специалист, и я периодически ездил туда, осваивая этот необычный способ лечения. Гипноз — не тот, конечно, что показывают в цирке или на других шоу — штука интересная. С его помощью можно эффективнее лечить многие заболевания — например, язву желудка. А уж про то, что им можно обезболивать пациента, и даже дистанционно, после сеансов Кашпировского знает каждый.

Приобретенное в Неаполе зеркало я повесил в прихожей. Приходя с работы, оглаживал рукою бронзовую раму, часто вспоминая средние века, когда приходилось зарабатывать на жизнь не только скальпелем, но и саблей. А уж как доводилось палить из пушек! Нынешняя жизнь казалась просто пресной.

Однажды, вернувшись с работы, я перекусил и решил посмотреть, что там за знаки или руны на бронзовой раме зеркала. Давно собирался это сделать, только руки не доходили — то времени не было, то лень одолевала. Я взял тряпку, нашёл на кухне упаковку с чистящим порошком, что купила для хозяйства Наташа, и не спеша стал оттирать старую бронзу.

Знаки начали проступать более отчётливо, причём были они только вверху рамы. И что это за алфавит такой? На латынь не похож — уж её-то я знал, изучая в своё время в медицинском институте, так же, как и греческий. Ведь оба эти языка для медиков — как международный эсперанто. На арабскую вязь тоже не похоже. Древние языки вроде финикийского или санскрита я отбросил сразу: тогда ещё не умели делать стеклянные зеркала, модницы пользовались в качестве зеркала полированной бронзой.

1